«Пути этого мира». Статья из журнала ‘The Harmonist’ под редакцией Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура (на русском и английском языках)


Russian

Кишори Мохан Пал 

Пути этого мира

Статья из журнала ‘The Harmonist’,
издаваемого под редакцией
Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура
в 20–30-е годы XX столетия

(из восьмого номера XXVII тома за январь 1930 года)

 

Мне вспомнилась одна старая история о пожилом брахмане, который, желая отдохнуть на старости лет, передал все, что имел, своему сыну. Он стал слабым и немощным и поэтому хотел беззаботно проводить свое время как ребенок, наслаждаясь своими любимыми блюдами. Его невестка естественно ощутила отвращение к нему и настроила против него и своего супруга. Она постоянно держала мужа в этом напряжении:

— О, как же мне не повезло! Я вышла замуж за того, в чьем доме я не могу достойно позаботиться о своих детях, хотя тружусь день и ночь.

Когда муж спросил супругу о причине ее обвинений, она сказала:

— Ты не знаешь почему? Ты похоже ничего не знаешь! Ты держишь в доме своего старого отца. Я должна трудиться не покладая рук, чтобы удовлетворять его бесконечные требования. Кроме того, когда я предлагаю какие-то лакомства детям, у этого старика текут слюни, и он начинает просить их, хотя их недостаточно даже для наших мальчиков. Все это меня очень терзает. Я хочу уйти из твоего дома и вернуться в дом своего отца.

Такие истеричные и нескончаемые причитания жены произвели губительный эффект на шаткий разум ее мужа, и он решил устранить все, что мешает его служению ей, построив хижину и переселив туда своего отца. Тогда как свекровь была гораздо мудрее: она проводила дни, присматривая за внуками, и так смогла избежать недовольства своей невестки. Постоянно льстя и угождая своей невестке, свекровь совсем перестала замечать своего супруга. Никто теперь не заботился об этом старике. Оставленный всеми, он получал остатки вареного риса после того, как все наедались.

Как-то раз, когда сын этого старика собирался пойти по делам, его отец закричал:

— О дорогой Пханибхушан! Я ничего сегодня не ел, и никто не вспомнил обо мне.

— О неудача! — вспылил от негодования Пханибхушан. — Ты должен был обратиться ко мне раньше! Я только что поел и иду по важному делу. И мальчики поели вместе со мной. Почему же ты так нетерпелив именно тогда, когда мне нужно уходить?

— О дорогой сыночек, — взмолился отец. — Я ничего не ел со вчерашнего вечера.

— Очень хорошо, — ответил его сын, даже не останавливаясь. — Я скоро вернусь и выслушаю тебя. Обратись ко мне, когда мне будет удобно.

Как-то раз служанка проходила рядом с хижиной отца, старик позвал ее и сказал:

— Дорогая служанка, скажи госпоже, чтобы она передала мне немного пищи, поскольку я ничего не ел со вчерашнего вечера.

На того, к кому относится с безразличием глава семейства, даже слуги не обращают внимания. Те, кому знакома пьеса Шекспира «Король Лир», согласится с правдивостью этого утверждения. В этом же случае сын, несомненно, являет собой пример черной неблагодарности. Поэтому служанка ответила:

— О неудача! Вы предлагаете мне оставить свои обязанности и постоянно присматривать за вами? Пожилых людей часто одолевает старческое слабоумие. Вы говорите, ничего не ели вчера? Тогда как я могла помыть ваш поднос вчера днем?

Сказав это, служанка ушла как можно быстрее.

После еды этот старик сам помыл поднос в канаве позади своей хижины. Вскоре, когда хозяйка (жена старика) вышла по какому-то делу, старик увидел ее и осторожно окликнул:

— Хозяюшка! Ты не приносила мне ничего покушать со вчерашнего вечера. Я умираю, так хочу есть.

— Что я могу поделать? — ответила его жена. — Каждый ошибается. Ты получишь еду вовремя. О! Как же я устала носить тебе сюда еду.

— Что я могу поделать, хозяюшка? — продолжал старик. — Невестка не позволяет мне заходить в дом, а иначе я сам бы пришел.

— Нет, нет. Зачем же тебе так утруждаться? Я сама прослежу за этим. Ты получишь еду без проблем. Тебе все принесут вовремя.

С этими словами жена удалилась.

Шло время, и старика все больше и больше мучил голод, пока его не пронзила острая боль, от которой, казалось, остановилось сердце. Тогда его охватила невыносимая печаль и он стал ревностно молиться, глубоко вздыхая: «О Мадхусудан [Господь]!» Вероятно, старик с пользой прожил свою жизнь, поскольку, как только он это сказал, перед ним появился сам Мадхусудан в облике пожилого брахмана с палкой в руках и воскликнул:

— О брат Яду [таково было имя старика], ты здесь? Сколько времени прошло, и Я наконец пришел повидать тебя.

Брат Яду, вскрикнув от удивления, вышел вперед, но, не узнав гостя, рассеянно взглянул на него и сказал:

— Добро пожаловать, брат! Я здесь.

— Да, — продолжал пришедший брахман. — Я вижу, у тебя стало плохо со зрением. Сможешь ли ты Меня узнать, если Я напомню тебе? Я думаю, твоя память в порядке. Я твой старый друг, Мадхусудан.

— Это так, брат! — сказал хозяин. — Должно быть, я потерял голову.

— Почему ты плачешь? — спросил гость. — Ты постился сегодня? Что случилось с тобой?

Хозяин открыл свое сердце гостю, рассказав Ему обо всем. Тогда Господь, скрытый под личиной брахмана, передал несколько мухур [золотых монет] Своему другу, сказав:

— Послушай, брат! Не трать ни одну из них. Я заберу их, когда они Мне снова понадобятся. Но Я хочу, чтобы ты громко считал их, когда увидишь кого-то из своих домочадцев, входящих или выходящих из дома, а затем прятал. Поступай так, и твои страдания прекратятся. Однако Я очень занят и Мне пора идти. Когда Я вернусь домой, ты будешь встречать меня время от времени.

С этими словами Господь исчез.

Теперь пришло время проверить правдивость слов таинственного гостя. Увидев служанку, идущую к нему, старик стал считать: «Один, два, три...». Услышав этот звук, служанка сразу все поняла и внезапно пала ниц у его стоп со словами:

— Баба Тхакур, я склоняюсь перед вами. Что за злой рок столь сильно нагружает меня работой, что у меня не хватает времени ежедневно вас хотя бы поприветствовать! Просто позвольте взять пыль с ваших стоп или я попаду в ад.

Немного позже пришла хозяйка, услышав отсчитывание золотых монет, и сказала:

— О, я вижу, карта (глава семьи) держит деньги не в серебре, а в золоте. Я совершила огромную ошибку, что не прислушивалась к твоим просьбам.

И, не сказав больше ни слова, она вбежала в дом, вернулась с горшочком масла в руке и сказала:

— О карта, как это смерть позабыла обо мне! Меня целиком поглотили семейные хлопоты и у меня почти не получается присматривать за тобой и следить, чтобы ты ни в чем не нуждался. Но больше подобного не повторится. У меня прекрасные перспективы. Но что я получу, если буду отдавать все силы на служение всей семье? О карта, идем, я умащу твое тело маслом. Без масла, я вижу, твои волосы уже приобрели серый оттенок.

С этими словами она стала служить своему супругу как верная жена. Вскоре перед этим брахманом появилось блюдо роскошного риса с карри, и он, посмеиваясь в рукав, думал о брате Мадхусудане: «Твоя смекалка выше всяких похвал». Затем пришла очередь невестки, которая сказала, услышав завораживающий счет денег:

— Служанка, я вижу ты стала очень своенравной. Мой свекор не терпит никаких беспокойств. Поэтому он живет один. Так почему же ты не приглядываешь за ним? Как же я не досмотрела? Я вижу, что у его дверей давно не прибирались. Я устала тебе постоянно об этом говорить.

С этими словами она сама взяла метлу и замела весь мусор, повелев служанке прибраться в комнате своего свекра, а вечером отправила к нему своего сына с подносом фруктов и сладостей.

Дед этого мальчика отдал должное поданному ему блюду и ощутил большое удовлетворение, размышляя о замысле своего друга Мадху. Вечером хозяйка сама пришла зажечь свет в комнате брахмана, а затем роскошно его накормила. На следующее утро, когда Пханибхушан вышел по делам, старик вновь применил свою хитрость, начав громко пересчитывать золотые монеты.

— О! Отец, я вижу ты оставил что-то и для себя! Да они похожи на золотые. Столько много мухур? Папа, ты кушал уже сегодня?

— Нет, сыночек. Можно ли мне получить свою еду?

— Как так? Ты уже стар, а тебя вовремя не кормят! Как это прискорбно. Я непременно передам матушке. Я почти не бываю дома и не могу присматривать за тобой, и о тебе совсем позабыли. Но нет, я не потерплю больше такого!

Много еще чего произошло дальше. Но если мы остановимся и поразмыслим над всем этим, то к какому выводу придем? Мы увидим, что деньги лежат в основе любых близких отношений этого мира. Если сын потеряет все деньги, то даже мать перестанет уважать его.

В этом мире мы отождествляем себя со своим телом и, лишь исходя из этого, называем что-то или кого-то «своим домом», «своей женой», «своим сыном» и т. д. Так мы обрекаем себя оказаться в той же ситуации, что описана выше. Когда кто-то попадает в беду и не может обойтись без посторонней помощи, зачастую все хотят отказаться от него и становятся крайне недовольны его просьбами. Этим миром правят деньги и поклонение маммоне превалирует над всем остальным. Невозможно представить себе ситуации более нелепой, чем та, когда человек формирует родственные отношения лишь на основе денег. «Шримад-Бхагаватам» предостерегает нас:

«Человека, который отождествляет себя с телом, считает жену и детей своими истинными родственниками, прославляет свою родину как Бога и отправляется в места паломничества лишь для того, чтобы совершить там омовение, а не ради встречи со святыми, следует считать ослом среди коров, то есть глупейшим из всех созданий».

Мы забываем, что это тело не вечно, и со временем мы потеряем все, чем себя сейчас окружили. Следовательно, если вместо поиска вечного мы стремимся к чему-то временному и преходящему, то это будет говорить о скудности нашего понимания. Мы бахвалимся своими интеллектуальными способностями и ставим под сомнение само существование Бога. Но что это будет стоить, когда какая-то болезнь разрушит наш мозг? Бог вечен и дживы — Его вечные слуги. Бхакти (преданность) или служение Богу — вечная религия всех джив. Если из-за гордыни за свой разум мы отклонимся или отстранимся от этой вечной религии, то никто не назовет нас мудрецами. ‘Дхӣрах̣ тӯрн̣ам̇ йатета них̣ш́рейаса̄йа’ [«Шримад-Бхагаватам», 11.9.29]: не теряя ни мгновения, разумные люди должны стремиться к абсолютному благу (то есть к безраздельной преданности Богу), а не тратить жизнь на исполнение временных обязанностей, пытаясь удовлетворить мимолетные мирские желания. Те, кто получил подлинное восприятие Абсолютной Истины, не могут быть генотеистами, поскольку поклонение многим богам означает стремление обрести благо для земного тела или другие мирские вещи, но не Абсолютную Истину. Эти ритуалы являются ничем иным, как кармой (мирской деятельностью), и лишь все больше запутывают нас в круговороте рождений и смертей. Какой бы ни была наша карма, хорошей или плохой, она не сможет привести нас к Абсолютной Истине.

Наш предшествующий ачарья Шрила Кавирадж Госвами Тхакур писал в своей знаменитой книге «Шри Чайтанья-чаритамрита»: ‘кр̣ш̣н̣а-бхактира ба̄дхака — йата ш́убха̄ш́убха карма’ — «Как хорошая, так и плохая карма являются ничем иным, как препятствием в достижении преданности Кришне». Люди удивляются, слыша такое утверждение. В действительности это нечто поистине новое — назвать эти религиозные действия препятствием бхакти. Все мирские люди принадлежат к категории карми (склонные к корыстной деятельности), поскольку они рождаются и воспитываются в этой среде, и, следовательно, эта идеология впиталась в них вместе с молоком их матерей. Поэтому они изумляются, когда слышат то, что противоречит их представлениям.

Общество карми могут претендовать на бхакти, однако им неизвестна природа безраздельной преданности Богу, и, следовательно, знание Абсолютной Истины совершенно им неведомо. Это может показаться вначале чем-то совершенно новым, но тот, кто стремится к беспримесному благу, должен пытаться постигать божественную Истину постепенно и полностью освободиться от образа мысли карми.

Переводчик: Вриндавана Чандра Дас
Редактор: Традиш Дас




English

Sj. Kishori Mohan Pal, b. l. 

Ways of the World

Journal ‘The Harmonist
Edited by
Srila Bhaktisiddhanta Saraswati Thakur

(No. 8, Vol. XXVII, January 1930)

 

IT reminds one of the old story of an aged Brahmin who desired to lead a life of ease at the fag end of his career, after handing over his all to his son. He became infirm and invalid, so much so that like a child he meant to while away his time by living upon the most palatable dishes. For this reason, his daughter-in-law naturally felt much disgusted and made her husband also apathetic to him. She rings into her husband in this strain: “Oh, what ill-luck it is that I have been wedded to one under whose roof I cannot fully feed my children although I toil night and day.” Questioned by the husband the reason thereof, says she: “Don’t you know why? You seem not to know anything! You have kept your old father in the house. I have to labour hard to supply his endless demands; besides that, whenever any dainties are offered to the children, the old man’s mouth waters and he bankers after them although they are far too insufficient for the boys to spare. I am to suffer all these troubles. I will leave your home and go away to my father’s house.”

Out bursts of feelings and effusions of utterances like these had a baneful effect upon the mind of the husband who, being thus initiated with the preachings of this preceptor of a wife, with a mind to remove all obstacles from the way of his servitude to her, constructed a hut for his father’s residence by the side of the way leading out of his house. At this the mother-in-law grew wiser enough to pass her days in ministering to the comforts of her grand-children thereby inviting no grudge and incurring no displeasure from the daughter-in-law. In this way, by constant adulation of the latter, the mother-in-law lost all regard for her husband Nobody now cared for the old man save and except that, if not altogether, forgotten, he is offered handfuls of boiled rice after all the members have finished their meal.

As the old man’s son was one day going out to his place of business, the father cried out, “Oh dear Phanibhusan, I have had no meal and no-body takes care of me.” Phanibhusan foamed with indignation and said, “How inauspicious! You have called me from behind! As I am to attend my business I have finished my meal; and as to the boys, they, too, have done so along with me! But why are you so impatient when you are stopping at home?” The father replied, “Oh darling! I have been fasting since last night.” While going away the son muttered from a distance, “Very well, I shall see to that and hear you after my return. Tell me at my convenience.”

Sometime after when the maid-servant was passing alongside the hut, the old man called and addressed her, “Oh maid, please tell the housewife to give me some food as I have been without any since last night.” He, who is looked upon with indifference by the head of the family, is not cared for by the servants thereof. Those who are familiar with the story of Shakespeare’s ‘King Lear’ will bear ample testimony to the truth of the remark. In the case of a son, it is, indeed, a horrible picture of ingratitude. So the maid-servant replied, “Oh ill-luck! Leaving aside my work am I to look after you? That an old man is often found in his dotage is true. You say you had no meal yesterday? Then how had I to cleanse your dishes last afternoon?” Muttering thus the maid-servant took to her heels.

After meal the old man had to wash his dishes himself in the ditch by the side of his hut. Erelong when the housewife (the old man’s wife) came outdoors on some business, the old man catching sight of her, cautiously said. “Oh mistress! You did not give me any meal last night.” I feel the pangs of hunger now.” “What can I do? To err is human! You will have your meal in time. Ah! I am tired of carrying your dishes here”, was the rejoinder of the wife. The old man: “What can I do, mistress? The daughter-in-law is reluctant to allow me indoors, otherwise I would have gone into the house.” “No, no, why should you take that much trouble? My service is at your disposal. You will get your meal ready-made and there will be no trouble. You will have it in time.” With these words the wife retired.

As the day advanced the old man became restless with hunger till by reason of the acute pain his heart was about to break. Then with a heart full of sorrow and with earnest entreaties he heaved a deep sigh crying, “Oh! Madhusudan (God).” The old man might have had a well-spent past; hence, it is said Madhusudan (God) in the guise of an old Brahmin with a stick in His hand appeared before him and shouted, “O brother Jadu! (Such was his name) Are you here? After a long time I have come to see you.” Brother Jadu, suppressing his cries a little, came out and not recognising the guest, looked vacantly towards him and said, “Welcome brother! Here I am.” The newly arrived Brahmin said, “Well, I see you have lost your vision. Will you be able to recognise me if reminded? I think your memory has not failed? I am your old friend, Madhusudan.” “Quite so, brother! I have lost my head”, said the host. The Guest then said, “Well, why do you weep? Are you fasting today? What is the matter with you?” The host opened his heart and narrated everything to the guest. Then God in disguise, handing over a few mohurs to his old friend, said, “Look here, brother! Don’t spend any of these. I will take them back when I want them again. But I ask you to count them loudly whenever you find any of your inmates coming out or going into the house and then to conceal them to yourself. In so doing, you will find an end of your miseries. Being very busy, I retire now. When I come back home you will find me every now and then.” With these words the Lord disappeared.

Now, the time for the test is come. Finding the maid-servant coming towards him the old man began to count, ‘one’, ‘two’, ‘three’ etc. On hearing the sound the maid took the hint and all on a sudden fell down at his feet and said; “Baba Thakur, I bow to thee. What ill luck it is that with all the pressure of work on my back I don’t find time to give even a salute to you daily! Just give me the dust of your feet or I shall go to hell.” A little later the housewife came, heard the sound of counting ‘one’ ‘two’ ‘three’ etc. and muttered, “O, I see the Karta (head of family) has got money not silver but gold. I committed a great mistake in disregarding him.” Without a single word she ran into the house and returning with an oil pot in her hand said, “Oh Karta, how is it that death has forgotten me! Wholly engrossed in family affairs I have completely overlooked your service and ministering to your comforts. No, I shall not do that. I have a future before me. What shall I gain (in future) by serving the whole family? I say, Oh Karta, come, let me rub the oil over your person. I find your hairs have grown gray for want of oil.” With these words the faithful wife began to serve her husband. Then after bath a dishful of rice and curry arrived before the Brahmin who laughed in his sleeve and said within himself, “O, brother Madhusudan, I applaud your intelligence.” Then came the turn of the daughter-in-law who on catching the sound of counting said, “O maid, I see you are very obstinate. My father-in-law does not like any disturbance. Hence he lives separate. But why don’t you look after him? I am undone. I see huge sweepings at his door. I am tired of repeatedly telling you all this.” With these words she brought a broomstick herself, cleared the sweepings, ordered the maid to clean the room and in the afternoon sent her boy with a dishful of fruits and sweets for the lunch of the father-in-law.

The grand-father of the boy felt much pleasure to think of the ways of his friend Madhu, while doing full justice to the dish served to him. In the evening the house-wife took care to light the room and then feed the Brahmin sumptuously. The next morning when Phanibusan was going out, the old man played the trick and began to count, ‘one’ ‘two’ ‘three’, ‘four’ etc. “O! I see, father has reserved something to himself! They are gold-like—ay, they are so many mohars? Papa, have you got your meal?” “No, darling, how can I have my meal now?” “How is that? You are old enough and you require early meal. Very sad indeed! I must tell mother. Because I cannot stay at home and look after you, you are neglected! No, no, I must not bear this.”

More things there are in the story. Now if we pause here and think over the matter, what do we find? We find that money is the root of all intimacy of this world. Bereft of money even the mother disregards her son.

In this world we consider this our gross body to be our self and in relation to that we say ‘my house’, ‘my wife’, ‘my son’ etc., and the result is that one meets with the same fate as what has been narrated above. When one is in distress, nobody likes to call him his own because he will not be of any service to his physical body and hence people become angry with him. This world is governed by money, and mammon worship is the order of the day. Foolishness can go no further than when we pass our days in counting upon any one as our own by the relationship of money. The Srimad-Bhagabatam has thus admonished us:

“He who counts upon this gross body as his self, those of his wife and children as his relations, earthen materials as signifying Godhead Himself, water as the object of pilgrimage, but does not count God’s devotees as his relations, as objects of worship or pilgrimage, is considered to be an ass among the bulls i.e. the most foolish creature.”

We always forget that this body is not eternal and that our connection with things related to it will terminate in time. Hence if, instead of being in quest of things eternal we search after those that are transitory, no-body will approve of our intelligence. We boast of our intelligence and entertain doubts as to the existence of Godhead. But where will it stand when any malady brings about a disorder of the brain? God is eternal and the jivas are His eternal servants. Bhakti (devotion) or service to God is the eternal religion of the jivas. If out of our pride of intelligence we deviate and fall away from this eternal religion, nobody will praise our judgment. Dhīraḥ tūrṇaṁ yateta niḥśreyasāya [Srimad-Bhagabatam, 11.9.29] i.e. without wasting a moment intelligent people should at once strive after absolute good i.e. complete devotion to God but should not waste their time in the worship of transient duties competent to satisfy the transitory mundane desires of men. Those who are really acquainted with the Divine Truth cannot be henotheists because the worship of many gods is meant for the good of this earthly body or for things mundane which is not the Absolute Truth. Those forms of worship are but Karma (activity for worldly ends) and are instrumental in bringing about our worldly bondage from birth to birth. Karma whether good or bad cannot lead us to the Absolute Truth.

Our former Acharyya Srila Kaviraj Goswami Thakur has said in his eminent book Sri Sri Charitamrita that (‘kṛṣṇa-bhaktira bādhaka—yata śubhāśubha karma’) all the good and bad ‘karmas’ are but bars to the attainment of devotion to Krishna. One feels astonished to hear this statement. Indeed, it is a new thing to be told that these so-called religious activities are after all a bar to ‘bhakti’. All the worldly people belong to the category of the ‘Karmins’ (in favour of fruitive actions) because they are born and bred up in that atmosphere and hence the teachings thereof have been ingrained in the marrow of their bones. Therefore, they feel astonished when they hear anything to the contrary.

Although there may be pretensions of ‘bhakti’ in the society of the ‘karmins’, pure devotion is unknown to them and hence the knowledge of Absolute Truth is quite new to them. It may appear something new at the outset but one desirous of unmixed good should try to learn the Divine Truth gradually and thus make himself immune from the thought currents of the ‘karmins’.




←  «Совет Бхагавад-гиты». Шрила Б. С. Говинда Дев-Госвами Махарадж. 13 августа 2002 года. Лахта, Санкт-Петербург ·• Архив новостей •· Чтение «Шри Шри Прапанна-дживанамритам». Сахадев Прабху. 16 мая 2019 года. Москва, Кисельный →
Russian

Кишори Мохан Пал 

Пути этого мира

Статья из журнала ‘The Harmonist’,
издаваемого под редакцией
Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура
в 20–30-е годы XX столетия

(из восьмого номера XXVII тома за январь 1930 года)

 

Мне вспомнилась одна старая история о пожилом брахмане, который, желая отдохнуть на старости лет, передал все, что имел, своему сыну. Он стал слабым и немощным и поэтому хотел беззаботно проводить свое время как ребенок, наслаждаясь своими любимыми блюдами. Его невестка естественно ощутила отвращение к нему и настроила против него и своего супруга. Она постоянно держала мужа в этом напряжении:

— О, как же мне не повезло! Я вышла замуж за того, в чьем доме я не могу достойно позаботиться о своих детях, хотя тружусь день и ночь.

Когда муж спросил супругу о причине ее обвинений, она сказала:

— Ты не знаешь почему? Ты похоже ничего не знаешь! Ты держишь в доме своего старого отца. Я должна трудиться не покладая рук, чтобы удовлетворять его бесконечные требования. Кроме того, когда я предлагаю какие-то лакомства детям, у этого старика текут слюни, и он начинает просить их, хотя их недостаточно даже для наших мальчиков. Все это меня очень терзает. Я хочу уйти из твоего дома и вернуться в дом своего отца.

Такие истеричные и нескончаемые причитания жены произвели губительный эффект на шаткий разум ее мужа, и он решил устранить все, что мешает его служению ей, построив хижину и переселив туда своего отца. Тогда как свекровь была гораздо мудрее: она проводила дни, присматривая за внуками, и так смогла избежать недовольства своей невестки. Постоянно льстя и угождая своей невестке, свекровь совсем перестала замечать своего супруга. Никто теперь не заботился об этом старике. Оставленный всеми, он получал остатки вареного риса после того, как все наедались.

Как-то раз, когда сын этого старика собирался пойти по делам, его отец закричал:

— О дорогой Пханибхушан! Я ничего сегодня не ел, и никто не вспомнил обо мне.

— О неудача! — вспылил от негодования Пханибхушан. — Ты должен был обратиться ко мне раньше! Я только что поел и иду по важному делу. И мальчики поели вместе со мной. Почему же ты так нетерпелив именно тогда, когда мне нужно уходить?

— О дорогой сыночек, — взмолился отец. — Я ничего не ел со вчерашнего вечера.

— Очень хорошо, — ответил его сын, даже не останавливаясь. — Я скоро вернусь и выслушаю тебя. Обратись ко мне, когда мне будет удобно.

Как-то раз служанка проходила рядом с хижиной отца, старик позвал ее и сказал:

— Дорогая служанка, скажи госпоже, чтобы она передала мне немного пищи, поскольку я ничего не ел со вчерашнего вечера.

На того, к кому относится с безразличием глава семейства, даже слуги не обращают внимания. Те, кому знакома пьеса Шекспира «Король Лир», согласится с правдивостью этого утверждения. В этом же случае сын, несомненно, являет собой пример черной неблагодарности. Поэтому служанка ответила:

— О неудача! Вы предлагаете мне оставить свои обязанности и постоянно присматривать за вами? Пожилых людей часто одолевает старческое слабоумие. Вы говорите, ничего не ели вчера? Тогда как я могла помыть ваш поднос вчера днем?

Сказав это, служанка ушла как можно быстрее.

После еды этот старик сам помыл поднос в канаве позади своей хижины. Вскоре, когда хозяйка (жена старика) вышла по какому-то делу, старик увидел ее и осторожно окликнул:

— Хозяюшка! Ты не приносила мне ничего покушать со вчерашнего вечера. Я умираю, так хочу есть.

— Что я могу поделать? — ответила его жена. — Каждый ошибается. Ты получишь еду вовремя. О! Как же я устала носить тебе сюда еду.

— Что я могу поделать, хозяюшка? — продолжал старик. — Невестка не позволяет мне заходить в дом, а иначе я сам бы пришел.

— Нет, нет. Зачем же тебе так утруждаться? Я сама прослежу за этим. Ты получишь еду без проблем. Тебе все принесут вовремя.

С этими словами жена удалилась.

Шло время, и старика все больше и больше мучил голод, пока его не пронзила острая боль, от которой, казалось, остановилось сердце. Тогда его охватила невыносимая печаль и он стал ревностно молиться, глубоко вздыхая: «О Мадхусудан [Господь]!» Вероятно, старик с пользой прожил свою жизнь, поскольку, как только он это сказал, перед ним появился сам Мадхусудан в облике пожилого брахмана с палкой в руках и воскликнул:

— О брат Яду [таково было имя старика], ты здесь? Сколько времени прошло, и Я наконец пришел повидать тебя.

Брат Яду, вскрикнув от удивления, вышел вперед, но, не узнав гостя, рассеянно взглянул на него и сказал:

— Добро пожаловать, брат! Я здесь.

— Да, — продолжал пришедший брахман. — Я вижу, у тебя стало плохо со зрением. Сможешь ли ты Меня узнать, если Я напомню тебе? Я думаю, твоя память в порядке. Я твой старый друг, Мадхусудан.

— Это так, брат! — сказал хозяин. — Должно быть, я потерял голову.

— Почему ты плачешь? — спросил гость. — Ты постился сегодня? Что случилось с тобой?

Хозяин открыл свое сердце гостю, рассказав Ему обо всем. Тогда Господь, скрытый под личиной брахмана, передал несколько мухур [золотых монет] Своему другу, сказав:

— Послушай, брат! Не трать ни одну из них. Я заберу их, когда они Мне снова понадобятся. Но Я хочу, чтобы ты громко считал их, когда увидишь кого-то из своих домочадцев, входящих или выходящих из дома, а затем прятал. Поступай так, и твои страдания прекратятся. Однако Я очень занят и Мне пора идти. Когда Я вернусь домой, ты будешь встречать меня время от времени.

С этими словами Господь исчез.

Теперь пришло время проверить правдивость слов таинственного гостя. Увидев служанку, идущую к нему, старик стал считать: «Один, два, три...». Услышав этот звук, служанка сразу все поняла и внезапно пала ниц у его стоп со словами:

— Баба Тхакур, я склоняюсь перед вами. Что за злой рок столь сильно нагружает меня работой, что у меня не хватает времени ежедневно вас хотя бы поприветствовать! Просто позвольте взять пыль с ваших стоп или я попаду в ад.

Немного позже пришла хозяйка, услышав отсчитывание золотых монет, и сказала:

— О, я вижу, карта (глава семьи) держит деньги не в серебре, а в золоте. Я совершила огромную ошибку, что не прислушивалась к твоим просьбам.

И, не сказав больше ни слова, она вбежала в дом, вернулась с горшочком масла в руке и сказала:

— О карта, как это смерть позабыла обо мне! Меня целиком поглотили семейные хлопоты и у меня почти не получается присматривать за тобой и следить, чтобы ты ни в чем не нуждался. Но больше подобного не повторится. У меня прекрасные перспективы. Но что я получу, если буду отдавать все силы на служение всей семье? О карта, идем, я умащу твое тело маслом. Без масла, я вижу, твои волосы уже приобрели серый оттенок.

С этими словами она стала служить своему супругу как верная жена. Вскоре перед этим брахманом появилось блюдо роскошного риса с карри, и он, посмеиваясь в рукав, думал о брате Мадхусудане: «Твоя смекалка выше всяких похвал». Затем пришла очередь невестки, которая сказала, услышав завораживающий счет денег:

— Служанка, я вижу ты стала очень своенравной. Мой свекор не терпит никаких беспокойств. Поэтому он живет один. Так почему же ты не приглядываешь за ним? Как же я не досмотрела? Я вижу, что у его дверей давно не прибирались. Я устала тебе постоянно об этом говорить.

С этими словами она сама взяла метлу и замела весь мусор, повелев служанке прибраться в комнате своего свекра, а вечером отправила к нему своего сына с подносом фруктов и сладостей.

Дед этого мальчика отдал должное поданному ему блюду и ощутил большое удовлетворение, размышляя о замысле своего друга Мадху. Вечером хозяйка сама пришла зажечь свет в комнате брахмана, а затем роскошно его накормила. На следующее утро, когда Пханибхушан вышел по делам, старик вновь применил свою хитрость, начав громко пересчитывать золотые монеты.

— О! Отец, я вижу ты оставил что-то и для себя! Да они похожи на золотые. Столько много мухур? Папа, ты кушал уже сегодня?

— Нет, сыночек. Можно ли мне получить свою еду?

— Как так? Ты уже стар, а тебя вовремя не кормят! Как это прискорбно. Я непременно передам матушке. Я почти не бываю дома и не могу присматривать за тобой, и о тебе совсем позабыли. Но нет, я не потерплю больше такого!

Много еще чего произошло дальше. Но если мы остановимся и поразмыслим над всем этим, то к какому выводу придем? Мы увидим, что деньги лежат в основе любых близких отношений этого мира. Если сын потеряет все деньги, то даже мать перестанет уважать его.

В этом мире мы отождествляем себя со своим телом и, лишь исходя из этого, называем что-то или кого-то «своим домом», «своей женой», «своим сыном» и т. д. Так мы обрекаем себя оказаться в той же ситуации, что описана выше. Когда кто-то попадает в беду и не может обойтись без посторонней помощи, зачастую все хотят отказаться от него и становятся крайне недовольны его просьбами. Этим миром правят деньги и поклонение маммоне превалирует над всем остальным. Невозможно представить себе ситуации более нелепой, чем та, когда человек формирует родственные отношения лишь на основе денег. «Шримад-Бхагаватам» предостерегает нас:

«Человека, который отождествляет себя с телом, считает жену и детей своими истинными родственниками, прославляет свою родину как Бога и отправляется в места паломничества лишь для того, чтобы совершить там омовение, а не ради встречи со святыми, следует считать ослом среди коров, то есть глупейшим из всех созданий».

Мы забываем, что это тело не вечно, и со временем мы потеряем все, чем себя сейчас окружили. Следовательно, если вместо поиска вечного мы стремимся к чему-то временному и преходящему, то это будет говорить о скудности нашего понимания. Мы бахвалимся своими интеллектуальными способностями и ставим под сомнение само существование Бога. Но что это будет стоить, когда какая-то болезнь разрушит наш мозг? Бог вечен и дживы — Его вечные слуги. Бхакти (преданность) или служение Богу — вечная религия всех джив. Если из-за гордыни за свой разум мы отклонимся или отстранимся от этой вечной религии, то никто не назовет нас мудрецами. ‘Дхӣрах̣ тӯрн̣ам̇ йатета них̣ш́рейаса̄йа’ [«Шримад-Бхагаватам», 11.9.29]: не теряя ни мгновения, разумные люди должны стремиться к абсолютному благу (то есть к безраздельной преданности Богу), а не тратить жизнь на исполнение временных обязанностей, пытаясь удовлетворить мимолетные мирские желания. Те, кто получил подлинное восприятие Абсолютной Истины, не могут быть генотеистами, поскольку поклонение многим богам означает стремление обрести благо для земного тела или другие мирские вещи, но не Абсолютную Истину. Эти ритуалы являются ничем иным, как кармой (мирской деятельностью), и лишь все больше запутывают нас в круговороте рождений и смертей. Какой бы ни была наша карма, хорошей или плохой, она не сможет привести нас к Абсолютной Истине.

Наш предшествующий ачарья Шрила Кавирадж Госвами Тхакур писал в своей знаменитой книге «Шри Чайтанья-чаритамрита»: ‘кр̣ш̣н̣а-бхактира ба̄дхака — йата ш́убха̄ш́убха карма’ — «Как хорошая, так и плохая карма являются ничем иным, как препятствием в достижении преданности Кришне». Люди удивляются, слыша такое утверждение. В действительности это нечто поистине новое — назвать эти религиозные действия препятствием бхакти. Все мирские люди принадлежат к категории карми (склонные к корыстной деятельности), поскольку они рождаются и воспитываются в этой среде, и, следовательно, эта идеология впиталась в них вместе с молоком их матерей. Поэтому они изумляются, когда слышат то, что противоречит их представлениям.

Общество карми могут претендовать на бхакти, однако им неизвестна природа безраздельной преданности Богу, и, следовательно, знание Абсолютной Истины совершенно им неведомо. Это может показаться вначале чем-то совершенно новым, но тот, кто стремится к беспримесному благу, должен пытаться постигать божественную Истину постепенно и полностью освободиться от образа мысли карми.

Переводчик: Вриндавана Чандра Дас
Редактор: Традиш Дас




English

Sj. Kishori Mohan Pal, b. l. 

Ways of the World

Journal ‘The Harmonist
Edited by
Srila Bhaktisiddhanta Saraswati Thakur

(No. 8, Vol. XXVII, January 1930)

 

IT reminds one of the old story of an aged Brahmin who desired to lead a life of ease at the fag end of his career, after handing over his all to his son. He became infirm and invalid, so much so that like a child he meant to while away his time by living upon the most palatable dishes. For this reason, his daughter-in-law naturally felt much disgusted and made her husband also apathetic to him. She rings into her husband in this strain: “Oh, what ill-luck it is that I have been wedded to one under whose roof I cannot fully feed my children although I toil night and day.” Questioned by the husband the reason thereof, says she: “Don’t you know why? You seem not to know anything! You have kept your old father in the house. I have to labour hard to supply his endless demands; besides that, whenever any dainties are offered to the children, the old man’s mouth waters and he bankers after them although they are far too insufficient for the boys to spare. I am to suffer all these troubles. I will leave your home and go away to my father’s house.”

Out bursts of feelings and effusions of utterances like these had a baneful effect upon the mind of the husband who, being thus initiated with the preachings of this preceptor of a wife, with a mind to remove all obstacles from the way of his servitude to her, constructed a hut for his father’s residence by the side of the way leading out of his house. At this the mother-in-law grew wiser enough to pass her days in ministering to the comforts of her grand-children thereby inviting no grudge and incurring no displeasure from the daughter-in-law. In this way, by constant adulation of the latter, the mother-in-law lost all regard for her husband Nobody now cared for the old man save and except that, if not altogether, forgotten, he is offered handfuls of boiled rice after all the members have finished their meal.

As the old man’s son was one day going out to his place of business, the father cried out, “Oh dear Phanibhusan, I have had no meal and no-body takes care of me.” Phanibhusan foamed with indignation and said, “How inauspicious! You have called me from behind! As I am to attend my business I have finished my meal; and as to the boys, they, too, have done so along with me! But why are you so impatient when you are stopping at home?” The father replied, “Oh darling! I have been fasting since last night.” While going away the son muttered from a distance, “Very well, I shall see to that and hear you after my return. Tell me at my convenience.”

Sometime after when the maid-servant was passing alongside the hut, the old man called and addressed her, “Oh maid, please tell the housewife to give me some food as I have been without any since last night.” He, who is looked upon with indifference by the head of the family, is not cared for by the servants thereof. Those who are familiar with the story of Shakespeare’s ‘King Lear’ will bear ample testimony to the truth of the remark. In the case of a son, it is, indeed, a horrible picture of ingratitude. So the maid-servant replied, “Oh ill-luck! Leaving aside my work am I to look after you? That an old man is often found in his dotage is true. You say you had no meal yesterday? Then how had I to cleanse your dishes last afternoon?” Muttering thus the maid-servant took to her heels.

After meal the old man had to wash his dishes himself in the ditch by the side of his hut. Erelong when the housewife (the old man’s wife) came outdoors on some business, the old man catching sight of her, cautiously said. “Oh mistress! You did not give me any meal last night.” I feel the pangs of hunger now.” “What can I do? To err is human! You will have your meal in time. Ah! I am tired of carrying your dishes here”, was the rejoinder of the wife. The old man: “What can I do, mistress? The daughter-in-law is reluctant to allow me indoors, otherwise I would have gone into the house.” “No, no, why should you take that much trouble? My service is at your disposal. You will get your meal ready-made and there will be no trouble. You will have it in time.” With these words the wife retired.

As the day advanced the old man became restless with hunger till by reason of the acute pain his heart was about to break. Then with a heart full of sorrow and with earnest entreaties he heaved a deep sigh crying, “Oh! Madhusudan (God).” The old man might have had a well-spent past; hence, it is said Madhusudan (God) in the guise of an old Brahmin with a stick in His hand appeared before him and shouted, “O brother Jadu! (Such was his name) Are you here? After a long time I have come to see you.” Brother Jadu, suppressing his cries a little, came out and not recognising the guest, looked vacantly towards him and said, “Welcome brother! Here I am.” The newly arrived Brahmin said, “Well, I see you have lost your vision. Will you be able to recognise me if reminded? I think your memory has not failed? I am your old friend, Madhusudan.” “Quite so, brother! I have lost my head”, said the host. The Guest then said, “Well, why do you weep? Are you fasting today? What is the matter with you?” The host opened his heart and narrated everything to the guest. Then God in disguise, handing over a few mohurs to his old friend, said, “Look here, brother! Don’t spend any of these. I will take them back when I want them again. But I ask you to count them loudly whenever you find any of your inmates coming out or going into the house and then to conceal them to yourself. In so doing, you will find an end of your miseries. Being very busy, I retire now. When I come back home you will find me every now and then.” With these words the Lord disappeared.

Now, the time for the test is come. Finding the maid-servant coming towards him the old man began to count, ‘one’, ‘two’, ‘three’ etc. On hearing the sound the maid took the hint and all on a sudden fell down at his feet and said; “Baba Thakur, I bow to thee. What ill luck it is that with all the pressure of work on my back I don’t find time to give even a salute to you daily! Just give me the dust of your feet or I shall go to hell.” A little later the housewife came, heard the sound of counting ‘one’ ‘two’ ‘three’ etc. and muttered, “O, I see the Karta (head of family) has got money not silver but gold. I committed a great mistake in disregarding him.” Without a single word she ran into the house and returning with an oil pot in her hand said, “Oh Karta, how is it that death has forgotten me! Wholly engrossed in family affairs I have completely overlooked your service and ministering to your comforts. No, I shall not do that. I have a future before me. What shall I gain (in future) by serving the whole family? I say, Oh Karta, come, let me rub the oil over your person. I find your hairs have grown gray for want of oil.” With these words the faithful wife began to serve her husband. Then after bath a dishful of rice and curry arrived before the Brahmin who laughed in his sleeve and said within himself, “O, brother Madhusudan, I applaud your intelligence.” Then came the turn of the daughter-in-law who on catching the sound of counting said, “O maid, I see you are very obstinate. My father-in-law does not like any disturbance. Hence he lives separate. But why don’t you look after him? I am undone. I see huge sweepings at his door. I am tired of repeatedly telling you all this.” With these words she brought a broomstick herself, cleared the sweepings, ordered the maid to clean the room and in the afternoon sent her boy with a dishful of fruits and sweets for the lunch of the father-in-law.

The grand-father of the boy felt much pleasure to think of the ways of his friend Madhu, while doing full justice to the dish served to him. In the evening the house-wife took care to light the room and then feed the Brahmin sumptuously. The next morning when Phanibusan was going out, the old man played the trick and began to count, ‘one’ ‘two’ ‘three’, ‘four’ etc. “O! I see, father has reserved something to himself! They are gold-like—ay, they are so many mohars? Papa, have you got your meal?” “No, darling, how can I have my meal now?” “How is that? You are old enough and you require early meal. Very sad indeed! I must tell mother. Because I cannot stay at home and look after you, you are neglected! No, no, I must not bear this.”

More things there are in the story. Now if we pause here and think over the matter, what do we find? We find that money is the root of all intimacy of this world. Bereft of money even the mother disregards her son.

In this world we consider this our gross body to be our self and in relation to that we say ‘my house’, ‘my wife’, ‘my son’ etc., and the result is that one meets with the same fate as what has been narrated above. When one is in distress, nobody likes to call him his own because he will not be of any service to his physical body and hence people become angry with him. This world is governed by money, and mammon worship is the order of the day. Foolishness can go no further than when we pass our days in counting upon any one as our own by the relationship of money. The Srimad-Bhagabatam has thus admonished us:

“He who counts upon this gross body as his self, those of his wife and children as his relations, earthen materials as signifying Godhead Himself, water as the object of pilgrimage, but does not count God’s devotees as his relations, as objects of worship or pilgrimage, is considered to be an ass among the bulls i.e. the most foolish creature.”

We always forget that this body is not eternal and that our connection with things related to it will terminate in time. Hence if, instead of being in quest of things eternal we search after those that are transitory, no-body will approve of our intelligence. We boast of our intelligence and entertain doubts as to the existence of Godhead. But where will it stand when any malady brings about a disorder of the brain? God is eternal and the jivas are His eternal servants. Bhakti (devotion) or service to God is the eternal religion of the jivas. If out of our pride of intelligence we deviate and fall away from this eternal religion, nobody will praise our judgment. Dhīraḥ tūrṇaṁ yateta niḥśreyasāya [Srimad-Bhagabatam, 11.9.29] i.e. without wasting a moment intelligent people should at once strive after absolute good i.e. complete devotion to God but should not waste their time in the worship of transient duties competent to satisfy the transitory mundane desires of men. Those who are really acquainted with the Divine Truth cannot be henotheists because the worship of many gods is meant for the good of this earthly body or for things mundane which is not the Absolute Truth. Those forms of worship are but Karma (activity for worldly ends) and are instrumental in bringing about our worldly bondage from birth to birth. Karma whether good or bad cannot lead us to the Absolute Truth.

Our former Acharyya Srila Kaviraj Goswami Thakur has said in his eminent book Sri Sri Charitamrita that (‘kṛṣṇa-bhaktira bādhaka—yata śubhāśubha karma’) all the good and bad ‘karmas’ are but bars to the attainment of devotion to Krishna. One feels astonished to hear this statement. Indeed, it is a new thing to be told that these so-called religious activities are after all a bar to ‘bhakti’. All the worldly people belong to the category of the ‘Karmins’ (in favour of fruitive actions) because they are born and bred up in that atmosphere and hence the teachings thereof have been ingrained in the marrow of their bones. Therefore, they feel astonished when they hear anything to the contrary.

Although there may be pretensions of ‘bhakti’ in the society of the ‘karmins’, pure devotion is unknown to them and hence the knowledge of Absolute Truth is quite new to them. It may appear something new at the outset but one desirous of unmixed good should try to learn the Divine Truth gradually and thus make himself immune from the thought currents of the ‘karmins’.


Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Контактная информация
Пожертвования